Регистрация / Войти
Электронная торговая площадка
На главную Карта сайта Написать письмо
АО "Дальневосточная энергетическая управляющая компания"

Новости компании

01.08.17

1 августа стартовала акция фестиваля #ВместеЯрче по сбору подписей в поддержку личной Декларации о бережном отношении к энергоресурсам

14.07.17

Дмитрий Селютин принял участие в открытии сервисного подразделения Kawasaki во Владивостоке

13.07.17

Сотрудники АО «ДВЭУК» удостоены корпоративных наград ко Дню компании

12.07.17

Станции АО «ДВЭУК» снизили выработку электроэнергии и увеличили отпуск тепла за I полугодие 2017 года

Публикации в СМИ

Первый заместитель генерального директора по инвестициям и развитию ОАО «ДВЭУК» Дмитрий Селютин: «Электроэнергетика – ключ к Дальнему Востоку»

3 июля 2014

В ОАО «ДВЭУК» состоялась пресс-конференция на тему развития электроэнергетики Дальнего Востока.

- Дмитрий Эдуардович, как говорится, большое видится на расстоянии. Дальний Восток – это очень большая часть России. Кроме того, в начале года Президент страны объявил о том, что стратегические задачи страны в XXI веке тесно связаны с АТР и что развитие Дальнего Востока является одним из национальных приоритетов. Сейчас, когда прошло первое полугодие 2014-го года, как вы оцениваете происходящее?

- 2013 год для Дальнего Востока в целом был знаковым периодом. На мой взгляд, это был год апробации гибридной схемы управления экономикой и социальной сферой региона, которая содержит ряд очень существенных противоречий и конфликтов административного и организационного характера между отраслевыми Федеральными министерствами и Министерством развития Дальнего Востока, которое создано по территориальному принципу.

В течение года мы были свидетелями тому, как шло деление полномочий между этими ведомствами. Функции в итоге были разделены, но на сегодняшний день мы не имеем государственной программы развития Дальнего Востока, о которой так долго говорил федеральный центр, у нас нет даже правдоподобных версий дальнейшего развития ситуации. Зато существует некий проект документа о так называемых территориях опережающего развития, который, на мой взгляд, представляет собой слабую компиляцию, построенную на основе Закона о свободных экономических зонах. И не больше. В названном проекте документа, равно как и во всем ходе событий в ДФО на протяжении прошлого года, каких-то принципиальных, базовых решений, которые повлияли бы на динамику развития, я, как представитель одной из дальневосточных компаний, пока не вижу. Думаю, вы согласитесь, если я скажу, что по существу, их и не было. Все это напоминает мне историю, когда поезд внезапно и вдруг остановился и пассажиры стали выяснять причины, почему паровоз не движется. Выяснилось, что на свисток идет гораздо больше пара, чем на то, чтобы крутились колеса. Вся история, которая складывалась в ДФО в 2013 году, мне напоминает такую аллюзию.

- А что, с вашей точки зрения, значимого и важного происходит в самом регионе?

- Я хотел бы отметить несколько важных не столько в общеотраслевом или региональном масштабе, сколько в общегосударственном плане, очень серьезных трендов в топливно-энергетическом комплексе, которые стали все более и более выпукло проявляться в течение последнего времени. Первое – это заявление Правительства Российской Федерации, поддержанное бизнес-сообществом, которое прозвучало, если не ошибаюсь, в сентябре-октябре прошлого года в Кемерово, о том, что центр активности в угледобыче должен смещаться на восток. И это заявление явилось следствием того, что, во-первых, достаточно серьезно меняется логистика экспорта угольной промышленности, что проявляется в том, что на территории Дальнего Востока появляется все больше предприятий, которые осуществляют глубокую переработку угольного сырья.

Здесь бы я хотел выделить фабрику, построенную Сибирской угольной энергетической компанией на Уйгуньском месторождении и кратно увеличила объемы экспорта угля в страны АТР. Выделил бы начало освоения каменноугольного Апсатского месторождения на севере Забайкальского края, хорошо расположенного относительно железной дороги, что обеспечивает эффективную логистику, и кратное увеличение объемов добычи угля и планы строительства обогатительной фабрики на Ургальском меторождении (это поселок Чегдомын в 630 км северо-западнее Хабаровска и 300 км к западу от Комсомольска-на-Амуре, запасы Ургальского месторождения обеспечивают потребности Хабаровского и Приморского краев, Амурской, Магаданской и Сахалинской областей).
Вектор совершенно очевиден и, безусловно, он позитивен в целом доля социально-экономического самочувствия Дальневосточного федерального округа в целом.

Естественно, нельзя не упомянуть и особо выделить те усилия, которые осуществляет сейчас бизнес-сообщество по освоению Ковыкты и Чаянды (это иркутский центр газо-добычи, если имеем в виду Ковыктинское месторождение, и западно-якутский кластер, если иметь в виду Чаяндинское месторождение), аккумулированные в проекте, который мы сейчас называем «Сила Сибири». Происходящее говорит о том, что все большие акценты в ТЭК смещают на восток страны.

- А электроэнергетика?

- На этом фоне ситуация в электроэнергетике выглядит гораздо скромнее. То есть по углю – есть яркие примеры, по газу и жидким углеводородам – тоже все положительно, а вот по электроэнергетике таких примеров нет.

В этом направлении наиболее ярким событием я бы назвал доклад Татьяны Алексеевны Голиковой, содержавшей отчетные цифры Счетной палаты относительно использования 50 миллиардов, выделенных на создание генерирующих мощностей в ДФО. Ни одного киловатта, пара проектов, которые наконец-то прошли государственную экспертизу, и 5 закладных камней, под которыми лежат наручные часы топ-менеджеров (есть такая энергетическая традиция). То есть «ноль» – по Сахалину, «ноль» – по Совгавани, «ноль» - по Благовещенску и «не ноль» по Якутской ГРЭС-2. На мой взгляд, это яркий пример того, что нельзя начинать инвестирование проектов, не располагая полным комплектом проектно-сметной документации, техническими решениями, а обладая только политической волей.

В этой связи на этом скромном фоне развития дальневосточной энергетики успехи ДВЭУК выглядят грандиозными. Не потому что они являются грандиозными по существу, а потому что ничего другого настоящего и реального в регионе нет. При этом ряд проектов, которые уже завершены в текущем, 2014-м году, они принципиально поменяли энергетическую географию Дальнего Востока.

На первом месте, безусловно, стоит практическое завершение крупнейшего на Дальнем Востоке проекта - строительства линии электропередачи ВЛ 220 кВ "Чернышевский – Мирный – Ленск – Пеледуй" с отпайкой до НПС№14, протяжённостью более полутора тысяч километров. Сегодня поставлена под напряжение вторая линия - от Олекминска до НПС№14, это создало все условия, чтобы теперь уже Федеральная сетевая компания от этой линии обеспечила НПС№15 (это дальше, на восток). Совсем скоро мы подадим напряжение на подстанцию Пеледуй – это юго-запад Якутии, и буквально на днях мы получим заключение государственной экспертизы по проекту «Пеледуй – Чертово корыто – Сухой лог – Мамакан». Это линия, которая объединит Западный энергорайон Якутии с ОЭС Сибири, пройдя через Мамско-Чуйский и Бодайбинский районы Иркутской области, тем самым обеспечив регионы с высокими рисками нарушения энергоснабжения и придав понятность условиям освоения двух крупнейших золоторудных месторождений России – Чертово корыто и Сухой лог, а так же рудник Высочайший, и т.д. Более того, в соответствии с соглашением, подписанным июне 2012 года на Петербургском международном экономическом форуме ОАО «ДВЭУК» и ОАО «Полюс Золото», начата реализация первого этапа данного проекта. И вот завершение большой линии по внешнему энергоснабжению ВСТО и начало реализации нового проекта по объединению энергосистем Якутии и Сибири подтверждает, что наши проекты изменяют географию региона.

В июне в полном объеме мы завершили строительство линии «Центральная-Сокол-Палатка» в Магаданской области. Этот объект введен в строй в феноменально короткие сроки. Более того, мы получили на него уже свидетельство о собственности. Линия работает. Эта линия обеспечивает надежное энергоснабжение города Магадан, и таких важных объектов как аэропорт Сокол, Колымский аффинажный завод. Впервые за многие десятилетия и вообще впервые у магаданских энергетиков и у жителей города Магадан не болит голова, что во время пожаров загорятся, деревянные опоры, и аэропорт и город останутся без света.

Мы на решающем этапе реализации второй магаданской линии Оротукан-Палатка-Центральная, где сейчас идет полным ходом разворот строительных работ. Этот проект мы намерены закончить в 2015 году. И этот проект придаст осмысленность строительству Усть-Среднеканской ГЭС, чьи мощности без этой линии, а также ряда других линий не были востребованы. И эта линия также создаст необходимые условия и для энергообеспечения Наталкинского месторождения и рудника имени Матросова.

- Дмитрий Эдуардович, в разговоре о проектах электроэнергетике региона, нельзя, наверное, не вспомнить о том, что и ДВЭУК и Минэнерго подверглись критике за избыточную энергетическую инфраструктуру, созданную на острове Русском к саммиту АТЭС 2012-го года…

- А там ситуация следующая. Вроде странно говорить в 2014 году о том, что мы наконец-то закончили энергетическую инфраструктуру острова Русский, создаваемую к Саммиту 2012 года. Но это так лишь отчасти, потому, что уже после саммита на острове осуществлялось масштабное строительство корпусов Дальневосточного федерального университета. Там же появлялись и совсем новые потребители. Энергосистема острова Русский в ближайшее время - счет идет на недели - начнет работать в параллели с материком, и генерирующие мощности построенные на острове Русский, смогут выдавать свою энергию на материк. В частности эта энергия придет в район Эгершельда, и в город Владивосток, туда, где в силу рельефа, в силу плотной городской застройки, материковые станции электроэнергию подать не могут.

А критиковали и нас, и Министерство энергетики. Вчера. А сегодня остров Русский уже ставят в качестве примера развития энергетической инфраструктуры. Когда она есть, когда она избыточна – это создает потенциал роста территории, потенциал ее развития. Там сделан такой задел по системе теплоснабжения, по энергоснабжению в целом, который обеспечит достаточно динамичное развитие этой территории. Здесь мы с гордостью можем сказать, что да, мы создали ту энергетическую инфраструктуру, которая создает задел на будущее.

В свете подписанных в мае 2014-го года между Россией и Китаем договоров о поставках газа, такими же важными и стратегическими проектами с точки зрения развития для нашей компании и для региона в целом можно называть построенную нами год назад линию в 30-40 километрах от планируемых «Роснефтью» и «Сунгутекфтегазом» центров добычи. Я имею в виду Чаянда, Талакан, Таас-Юрях и Ковыкту. Более того, мы уже получили заявки на техническое присоединение Ковыкты и Таас-Юряха.

- Можно сказать, что мы перешли в нашем разговоре к планам и перспективам компании и развития энергетики Дальнего Востока…

- Это верно только отчасти. Посудите сами. Строительство линии, о которой я уже упоминал – «Пеледуй - Чертово Корыто - Сухой Лог – Мамакан» – это, с одной стороны, подача электроэнергии в регион с высокими рисками нарушения энергоснабжения и это, с другой стороны, перспектива обеспечения электроэнергией Сухого лога, Чертова корыта, рудника «Высочайший» и других недропользователей, которые уже работают в этом регионе.

Все находится в развитии, и вчерашние планы сегодня воплощаются в железе. Два с половиной или три года назад, когда мы только начинали строительство линии «Чернышевский-Мирный-Ленск-Пеледуй», компания выдвинула идею Чаяндино-Талаканского кольца. Сейчас эта идея воплотилась и сейчас «Якутскэнерго» рассматриваются заявки на технологическое присоединение, рассматриваются заявки на первом этапе освоения Чаянды, где планируется создание источника генерации мощностью примерно около 300 мегаватт. В настоящее время проект проходит государственную экспертизу, при которой учитывается, что с учетом Вилюйского каскада, Светлинской ГЭС, планируемых избытков мощности на Чаянде и имеющихся избытков мощности на Талакане, наши линии делают возможной и позволяют обеспечивать передачу до 300 мегаватт мощности. Это и планы и перспективы развития и конкретные, понятные и, я бы подчеркнул, правильные проекты.

То о чем я говорю, характеризует, некую специфику развития энергетики в нашем регионе, где сейчас планируются мощности, отрабатывается технология разработки месторождений, а вторым этапом мы приступим к разработке проекта внешнего энергоснабжения данных месторождений. Почему такая специфика? Почему не наоборот? Потому что коллеги из «Газпрома» должны определиться с объемами добычи, с объемами попутного газа, и, в конце концов, с теми мощностями, которые там будут создаваться. И вот под это уже и будут строиться линии. То есть, важно, что газовики, проведя необходимые технико-экономические исследования, пришли к выводу о том, что в случае интеграции в единую энергетическую систему у них существенно снижаются нормативы резервирования, обеспечивается надежность энергоснабжения, и появляется возможность диверсификации бизнеса за счет продажи излишков электроэнергии.

Из серьезных, перспективных и очевидных сейчас для энергетиков, очевидных для бизнеса и для региональных властей сетевых проектов на Дальнем Востоке я выделил бы еще три. Это Сунтар, Нюрба, Верхневилюйск, Якутск – это объединение западного энергорайона Якутии с центральным энергорайоном. Это - Томмот, Майя и опять же Вилюйск, которые замыкают кольцо, и прекращается большая, больная, длинная и достаточно печальная история с перекрестным субсидированием Республики Саха (Якутия). Да, конечно, остаются проблемы «СахаЭнерго», это северные районы, но объем перекрестного субсидирования в случае реализации этих проектов, снижается кратно.

И еще один проект, который также понятен, это Хандыга, Теплый ключ, Усть-Нера, Нера новая. И это объединение ЕЭС Востока с энергосистемой Магаданской области. Со строительством крупного генератора там - ТЭЦ Джебарики-Хая, который востребован для освоения Верхне-Менкеченского полиметаллического месторождения, где инвестор стоит и ждет электроэнергию, и, на минуточку, этот источник востребован еще и для того, чтобы снижать реактивную мощность на такой протяженной и достаточно тяжелой линии.

Проекты, о которых я говорю - это правильное планирование и хорошие перспективы развития событий.

- Не знаю уж насколько плавно, но, согласитесь, что логично мы подходим к вопросу, который звучит так: откуда деньги?

- Деньги откуда? Попробую ответить. Два месяца назад состоялось очень важное событие - выполнение Поручения Правительственной Комиссии по вопросам социально-экономического развития Дальнего востока от октября 2012 года провести аудит энергообеспечения Дальневосточного Федерального Округа. И эта большая, серьезная работа выполнена. Результаты аудита рассмотрены Министерством энергетики и доложены в Правительство Российской Федерации.

Естественно, я не могу давать официальные комментарии по этому поводу, это продукт Министерства энергетики, но мы были сопричастны к этому аудиту и можем дать свою оценку этому, с точки зрения бизнеса.

Является фактом, что на Дальнем Востоке высокие энерготарифы. При этом в синхронной зоне Дальнего Востока – Амурская область, Хабаровский край - они сопоставимы, а иногда даже ниже среднероссийских, а в изолированных энергосистемах они действительно высокие. Высокие энерготарифы, вероятно, должны свидетельствовать о том, что и у генераторов, и у сетевиков должны формироваться источники для развития своего бизнеса.

Второй факт заключается в том, что помимо тепла, света и услуг по транзиту, дальневосточные компании, за исключением гидростанций, производят еще один очень важный вид продукции под называнием «убытки». Тариф высокий, а издержки еще выше. Почему издержки высокие? Да потому что Дальний Восток – не Урал, не Центральная Россия. Расстояния между городами – это не десятки, и не сотни, а тысячи километров. Высокие транзитные издержки просто по физике. Ведь совершенно точно можно поменять российское энергетическое законодательство, поменять законы рынка, но поменять закон Ома решением президента или закон Кирхгофа никак не получится. Поэтому издержки - Высокий уровень операционных издержек связанный с логистикой, который не компенсируется высоким тарифом - одна часть проблемы.

Второе - неценовая зона. Все под регулятором, который следит за тем, чтобы тарифы сильно и быстро не росли. Да, на Дальнем Востоке есть рынок, но такой специальный рынок, который сильно-сильно регулируется. Когда существует один единый гарантирующий поставщик, а другие гарантирующие поставщики с тяжелыми боями пытаются войти в регион. Что из этого следует? Что как-то надо задуматься о развитии конкуренции на Дальнем Востоке среди генераторов. Собственно, об этом говорит энергоаудит, что надо стремиться развивать конкуренцию, и, наверное, должны приниматься какие-то решения, чтобы конкуренция между генераторами возникала.

Энергетика Дальнего Востока стремительно деградирует. Хабаровские ТЭЦ, Владивостокские ТЭЦ, они строились давно, и они строились совершенно под другую структуру экономики. Станции стали старые, износ оборудования от 60 до 80 процентов и структура экономики изменилась.

Это о генерации, но если сказать о сетевом хозяйстве ДФО, то можно привести такой забавный факт: на один километр сетей ЕЭС, сетей высокого напряжения, в среднем по России приходится 17 километров распредсетей. А по Дальнему Востоку – семь километров, что в два с половиной раза меньше. Это просто говорит и объясняет, во-первых, размеры территории Дальнего востока, во-вторых, говорит о том, что в регионе много изолированных энергорайонов.

Вывод, который содержится в энергоаудите, состоит в следующем: на Дальнем Востоке вечно будет неценовая зона, если мы не будем развивать там генераторов. А как их развивать, если существующие производят еще и убытки? Кто туда пойдет? И вообще пришел частный инвестор в энергетику Дальнего Востока? Нет, не пришел. Один пример – «Полюс Золото», и то по сетевой составляющей. И то история незаконченная.

- Я бы не сказал, что вы ответили на вопрос, откуда деньги, но зато появился другой вопрос, актуальный для нашего разговора и классический для России на все времена: что делать? Как в таких условиях бизнеса, в условиях регулируемых тарифов привести туда инвесторов?

- Однозначный для меня ответ – да, это можно сделать, если на Дальнем Востоке будет рынок. Другой вопрос, что это будет за рынок, что там производить и куда продавать произведенное в регионе? За счет какой продукции с высокой добавленной стоимостью может развиваться Дальний Восток? Тему нефтегазового кластера мы с вами обсудили. Да, здесь есть тема, она понятна. Но другая продукция с высокой добавленной стоимостью на Дальнем Востоке всего одна – это электроэнергия. И возникает тема экспорта электроэнергии в Китай.

Не я придумал термин «свободные энергетические зоны», о которых говорит ДВЭУК. Мы говорим, а некоторые уже просто это сделали. Свободные энергетические зоны работают в такой стране, как Иран. Страна в условиях эмбарго и санкций, поставляет энергию на экспорт. В Киргизии работают свободные энергетические зоны.

Мне говорят: что ты придумаешь еще? Есть свободные экономические зоны. Какие свободные энергетические зоны? Свободная энергетическая зона – это не территории, это субъекты, или совокупность таких субъектов, разобщенных географически. Именно в этой связи, тоже много раз уже говорили, о трех-четырех станциях по южному периметру Российской Федерации: Олонь-Шибирская ТЭС в Республике Бурятия, Харанорская-2, Ерковецкая ТЭС в Амурской области, и, возможно, Уссурийская. Это станции, построенные на частные деньги или на деньги российских и зарубежных инвесторов. Станции, построенные по инвестиционному механизму полного цикла, если угодно. Строй, владей, производи, передавай. Здесь очень много синергии. Это добыча угля, это НДПИ, это новые рабочие места, это налогообложение. Речь идет о строительстве станций, которые интегрированы в единую энергосистему, но первоочередной для нее бизнес задачей является поставка электроэнергии по долгосрочным, понятным контрактам за рубеж. В тот же Китай и, возможно, тем же, кто и строил эту станцию. В случае если мы пойдем по какому-то другому пути, во-первых, его надо найти еще и придумать, как это получится. Либо мы будем вечно сидеть на сопле Благовещенск-Хэйхэ, и шумно гордиться, что мы передаем в Китай три с половиной миллиарда киловатт/часов. Вот и все.

Мне с Дальнего Востока задавали вопрос, как в Японии поставлять, там рынок закрытый? Ничего подобного. Средний уровень тарифов мы знаем везде. И в России, кстати говоря, за небольшим исключением, тариф самый низкий по странам АТР, по сравнению даже с Китаем. Поэтому решения о строительстве пяти новых станций, наверное, правильные. Другое дело, что они медленно осуществляются.

С Дальнего Востока мне задавали вопрос про Сахалин: кабель в Японию? Конечно, можно, только что передавать? На Сахалине нет лишней электроэнергии. Либо ее есть столько, что передавать ее через пролив Лаперуза на Хоккайдо, а потом транзитом на Хонсю бессмысленно. Тогда там надо делать новую генерацию в Корсакове, пылеугольную генерацию в Углегорске. Надо строить станции. И в любом случае идея транзита электроэнергии с Сахалина в Японию – это часть глобального мегапроекта, о котором достаточно давно говорим и мы, и все говорят с наших слов. Это трансазиатское кольцо. Возможна ли реализация таких проектов в текущей ситуации – это немножко другой вопрос. Но сейчас исключительно правильные и хорошие условия для развития энергосотрудничества с Китаем.

- Свободные энергетические зоны и предлагаемая вами модель экспортной ориентированности новой генерации ДФО – это ответы и на вопрос, откуда деньги и что делать…

- Мы хотим в Дальневосточной энергетической управляющей компании в ближайшее время начать реализацию понятных, нужных и независящих от внешних факторов проектов. И мы готовы к этому. В Федеральной целевой программе очень большое место во вступительной части уделено развитию электроэнергетики. Электроэнергетика – это ключ к Дальнему Востоку. И на этом, по сути, все заканчивается. Потому что только один проект в Федеральной целевой программе предполагается реализовать. Тот, который мы строим – Оротукан-Палатка-Центральный. Больше электроэнергетики в Федеральной целевой программе нет. Но вступление хорошее.

Поэтому эта программа нуждается в переосмыслении. И то, что касается создания именно энергетической инфраструктуры, сетевой инфраструктуры, принимая во внимание перенапряженность инвестиционной программы ФСК, следует рассчитывать и надеяться на то, что федеральный бюджет не прекратит своего участия в развитии энергетической инфраструктуры Дальнего Востока. В первую очередь сетевых объектов. Более того, мы готовы предложить, как аккумулировать не бюджетные средства для реализации таких проектов. ДВЭУК создала большой операционный актив. Стоимость наших объектов около 58 миллиардов. К ноябрю-декабрю стоимость будет равна, примерно, 60 миллиардам. Мы этими активами должны распоряжаться. Операционной деятельностью не очень хочется заниматься, поскольку, повторю третий раз заунывно и нудно, что операционные компании на Дальнем Востоке помимо тепла, электроэнергии, услуг по транзиту производят убытки. Поэтому это инвестиционные деньги, и на бюджетные средства вешать убытки – как-то не здорово. И каждый должен заниматься своим делом. Мы хотим это передать операционным компаниям. От операционных компаний мы не требуем денег. Мы требуем некий иной актив. И вот этот актив мы реализуем третьей стороне, которая и сгенерирует денежный поток. В результате помимо бюджета, в энергетику Дальнего Востока придет 50-55 миллиардов рублей.

Андрей АГАФОНОВ. Газета "Энергетика" №1112 (143144), июнь 2014.

Назад